I. — Вступление. II. — Подготовка. III. — Рассматривание и обсуждение. IV. — Итоговый рассказ. V. — Post Scriptum.
I.
Означенную в заголовке картину мы рассматривали год назад. Поэтому нынче её нет в учебном плане.
Март только начался, и на память само собой приходят прошлые картины, и хочется пересмотреть их снова — только время отведено для другого. Но я знаю, что мы ещё вернёмся ко всему, что было пройдено — с новыми взглядами, мыслями и суждениями.
Что мне нравится в рассматривании картин — так это вовлечённость всей семьи в обсуждение. Поэтому, не жалея бумаги, я печатаю их в большом формате, так, будто мы на самом деле не дома, а в галерее. Я начала эту практику, когда сыну исполнилось 2 года. С каждым годом я всё больше убеждаюсь, насколько это был верный шаг. Вопрос здесь вовсе не в раннем развитии, а в раннем привитии эстетического вкуса, раннем питании вдохновительными идеями.
II.
Но, прежде чем вывесить картину и начать обсуждение, я трачу много времени на её поиски. А также знакомлюсь с жизнью художника, историей написания самой картины. Подобного рода подготовка очень трудоёмка, но она же становится пительнейшей пищей для ума и плодороднейшей почвой для новых мыслей. В этом и состоит культура матери, как её описывала мисс Мейсон.
Не стану переписывать известные факты об Игоре Эммануиловиче Грабаре, авторе картины «Мартовский снег». О нём, его картинах можно прочесть, например, здесь. А прочитать стоит, хотя бы потому что он жил и работал в очень смутное время, полное потрясений и переворотов, смены правлений и войн. При этом он оставался плодотворен в живописи и в управлении Третьяковской галереи, между прочим. Не так-то просто, думаю, было сохранить твёрдость духа и верность делу… В общем, почитайте.
III.
Новую картину я стараюсь вывесить в то время, когда дети или гуляют, или спят. Яркое огромное ‘пятно’ сразу привлекает внимание. Сыплются тысячи вопросов. Я не отвечаю или отвечаю уклончиво «Может быть, и так», «А ты как думаешь?» — растравливаю интерес. А на следующее, по возможности, утро мы начинаем прицельно знакомиться с картиной.
Мой излюбленный приём — предлагаю следующие вопросы:
Рассмотри картину. Придумай ей название.
Почему ты назвал её так?
Сразу отмечусь, что моему сыну уже 5 лет, и у него есть небольшой опыт подобных дискуссий. Но всё же, бывает, он придумывает нелепые названия. Именно поэтому важно узнать, почему именно так её назвал. Это даёт понимание, на какие детали он обратил внимание, а какие опустил. Так, мои два вопроса дают плавный переход к обсуждению картины в первом приближении. Но недолго. Всё же нужно сказать настоящее название картины и представить её автора. Я считаю эти моменты — название картины и автор — принципиальными. Поэтому прошу сына повторять их за мной на первом обсуждении и вспоминать самому на последующих. Обычно для первого знакомства с картиной описанного мной достаточно.
Хотя бы раз в неделю мы возвращаемся к картине и рассматриваем её более детально. «Мартовский снег» — достаточно простая по сюжету и деталям картину. И всё же при её обсуждении появляется много попутных тем для разговоров: погода (какая она в картине, какая бывает в природе ещё); чем отличается мартовский снег, скажем, от февральского или январского; что такое Март; о чём могут рассказать длинные тени деревьев; куда идёт девушка, что несёт, зачем.
Очень много тем. Настолько много, что рассматривание одной картины занимает 2 — 4 недели. Но мало рассмотреть, понять картину — нужно отыскать отклик в сердце. Пожалуй, в этом и есть смысл подобных занятий. Но найти его — и самое трудное в этих занятиях. На поверхности или в глубине, но отклик должен быть всегда. Иначе всё зря. Ведь именно этот отклик — какие чувства у меня возникают; о чём я думаю, когда смотрю на картину; что меня тревожит/радует — обнаруживает идеи, способные напитать мозг и вдохновить на свершения.
Но ребёнку труднее всего осознанно найти этот отклик в своём сердце. Просто потому что он ещё не понимает своё сердце. Здесь ему нужна и помощь и поддержка. Здесь уже я больше говорю. И говорю о своём отклике, впечатлении. А сын перенимает этот опыт, наращивает свой.
IV.
Рассматривание картины мы завершаем итоговым рассказом. Я даю сыну время, обычно 2 — 3 мин, вспомнить всё, о чём говорили, и составить небольшой рассказ. Главное требование здесь: стремится к цельности и связности рассказа.
После этого картину снимаю, выбрасываю. И через несколько дней вывешиваю новую. Начинается новый виток.
V.
Как я уже писала, сыну исполнилось два года, когда он увидел первую картину. Конечно, и речи быть не могло о том, чтобы он мне что-то рассказывал. Нет, я просто привлекала его внимание какими-нибудь деталями, что-то коротко рассказывала. И всё. Постепенно он увлёкся, сам уже подходил к картине, спрашивал что-то. И это тоже подогревало его интерес.
Всё начинается с малого.
Головоломка 