Закончился. Произошло много перемен. Одна из главных — старший сын официальный школьник. Нынче он закончил первый класс. И уже несколько раз спрашивал, какую оценку за год я ему поставлю. А я не ставлю оценок. Так и сказала, программу за год освоил.

Наступает лето и хочется больше отдыха и прогулок. В то же время я понимаю, что учёбой надо продолжать заниматься. Просто не так насыщенно — самые основные предметы.

• Математика
• Письмо
• Чтение
• Гитара
• Английский язык

Поэтому я заранее настраиваю Федю на рабочий лад. Он ведь уже ждёт не дождётся каникул. Да и я тоже.

Чтобы сделать занятия веселее, я придумала летнюю лотерею. В ней 31 карточка с творческими заданиями на каждый день.

Какую же всё-таки свободу (мысли и действий) даёт семейное образование.

В этом учебном году (т.е. с сентября) я решила добавить обучение языку. Точнее, я решила это ещё в прошлом учебном году. Но тогда я была настолько неуверена ни в чём, что целый год обдумывала, собиралась с мыслями.

Главная мысль проста: вести обучение онтогенетически, т.е. так, как развивается речь ребёнка — от понимания к разговору, от пассивного словаря к активному. Мисс Мейсон писала, что в день нужно предлагать 5 — 6 новых слов на иностранном языке. Чего же проще, думала я: продумать лексику на несколько недель вперёд — и только, а дальше знай себе говори.

Но оказалось сложнее, чем я предполагала. Основная трудность в восприятии и характере сына. Сначала я не отводила время для формального занятия: думала, в течение дня по ходу какой-то совместной деятельности и в разговоре делать ненавящевые вставки английской речи, подкрепляя слова соответвующими движениями. Но почему-то, как только я начинала разговаривать на незнакомом языке, сын начинал дико хохотать и кривляться. Хотя перед этим я и предупреждала, что буду говорить на другом языке. Пришлось оставить ненавящевость и включить английский в ежедневные занятия, правда, я не внесла их в общее расписание. Ну, для этого была одна причина. Я стала проводить некоторые занятия (в частности, математику и грамоту) на английском. При этом за завтраком обязательно предварительно рассказываю сыну суть занятия, чтобы он не смущался, но прислушивался и смотрел, поскольку я говорю и показываю. Тогда дело стало потихоньку продвигаться.

Я также поняла, что не стоит гнаться за быстрым накапливанием словаря (5 — 6 новых слов в день). Действительно важным я вижу в этом процессе следующее:

• Привыкнуть к английской речи
• Ежедневная практика

Чтобы словарный запас пополнялся, нужно каждый день разговаривать, хотя немного, с ребёнком по-английски. Сейчас я не тороплюсь вводить новые слова, обороты, наоборот, стараюсь чаще повторять одни и те же выражения, потому что вижу, сын с трудом усваивает. Настолько для него это необычно.

Таким образом, мы имеем следующие занятия:

• Разучивание песенки на знакомство
• Счёт (выкладываем цифры на мозаике)
• Знакомство с животными
• Алфавит (ещё не начали)
• Рисование, аппликации
• Чтение книги (тоже в проекте пока)

Всё это по моей идее мы должны делать каждый день по одному виду деятельности. На деле… хорошо, если раза 2 — 3 мы позанимаемся. Успокаиваюсь тем, что процесс идёт, и сын постепенно втягивается.

Хотя бы один раз в день вся наша семья собирается за столом — поесть и поговорить. Это время хороших, интересных, глубоких разговоров. Такое общение особенно важно, потому что в нём участвуют наши дети. Они также высказывают свои мысли, слушают нас.

Так, недавно мы обсуждали, что является критерием истинной веры. Наш старший шестилетний сын считает себя верующим, потому что он молится. Вот мы и стали разбираться, что отличает истинно верующего от так называемого. Были предложены следующие критерии истинной веры:

• Молитва.
• Слова человека «да, я верю в Иисуса Христа».

Но, как мы выяснили, что неверующий человек тоже может молиться, точнее читать молитва — этакий оберег. А люди, живущие в христианской культуре, так или иначе приучены ходить в храм, ставить свечки, присутствовать на литургии. И у многих это ассоциируется с верой во Христа, поэтому они спокойно говорят, что, да, они верят, крещены. При этом жизнь их отражает неверие.

Этот разговор оказался важным для нас с мужем, поскольку мы в очередной раз вспоминали основание нашей веры. Мы поняли, что нет единого видимого однозначного критерия истинности веры. Чтобы понять, действительно ли Христос — жизнь для человека, с ним нужно хотя бы поговорить, а лучше даже не раз. И слова человека «да, я верю, что Христос — Спаситель» не должны смущать, можно просто чуть глубже копнуть. Задать проверочные вопросы. Например:

• Как Христос изменил вашу жизнь?
• От чего именно вас Христос спас?
• Вы признаете, что Христос умер за ваши грехи?

И другие подобные.

А недавно я начала читать книгу Грега Гилберта «Что такое евангелие?» Автор чётко объясняет, как говорить евангелие, на чём оно основано. Эта книга — хороший инструмент в благовестии. И себе нелишне напоминать.

Один православный проповедник писал о воспитании детей примерно следующее: «Детей не нужно воспитывать — за них нужно молиться. Они в большей степени впитывают не то, чему их учат родители, а то, как родители живут». Мисс Мейсон сформулировала это как принцип «Образование — это атмосфера«.

Мы воспитываем наших детей. Мы учим их. Мы прививаем им привычки. Мы делимся с ними своим опытом веры. Мы рассказываем им Евангелие. Мы открываем им Бога. Но мы не можем заставить их жить так, как учим. А когда наши дети видят в нас ещё и противоположный пример, то наши слова вообще теряют смысл во многом.

Так я пришла к тому, что личный пример родителей во многом сильнее воспитывает характер, чем слова. Вот только я часто являю собой дурной пример. И хотя на вопрос сына почему я говорю одно, а поступаю по-другому, я отвечаю, что учу его лучшему — это не уменьшает мою вину. И что ещё хуже, я не могу себя изменить.

Но я знаю, Кто может и меня и моих детей изменить и укоренить в вере. Поэтому я молюсь.

Мои дети тоже молятся. Но пока их молитвы — формальная традиция, принятая в их семье. Меня это сильно беспокоит. Но всё, что я могу, это продолжать молиться и учиться жить верой. Если Бог не приклонит их сердца, то я тем более этого не добьюсь.

Но детские сердца, хоть и грешные и нами испорчены, всё же мягкие. Они отзываются верой на наши поступки веры.

Мои пожелания в новом году: Пусть Господь станет вашей драгоценностью. Пусть наполнит вашу жизнь смирением и верой, которые изменят вас, сделают вас ближе к Господу.

Меня очень заинтересовало, что происходит в мозге при рисовании под музыку. Я стала читать разные статьи, думая, что найду ключ к чему-то удивительному. Но кроме общеизвестной информации, я не нашла ничего толкового.

Между тем я узнала, что во время творческих занятий и слушания музыки у человека вырабатывается дофамин — гормон радости, удовольствия — который каким-то образом воздействует на лобные доли мозга, ответственных в том числе и за мотивацию. Стало понятно, почему дети так любят рисовать, петь, танцевать. Вдруг для меня всё прояснилось: так вот зачем нужно, чтобы занятия были интересны детям — это ключ к мотивации. Если взрослые как никак сами могут себя замотивировать, то дети — нет. Им нужна искра (да и взрослым тоже, что уж там таить).

Ну хорошо. С мотивацией занятий разобралась более менее. А как насчёт рутинной домашней работы? Как на неё мотивировать, если в ней вообще никакого интереса нет, кроме слова «надо»? Если у детей вся мотивация завязана на интересе, то… никак. Я зашла в тупик.

И тут я вспомнила своё детство, когда сама мыла у родителей посуду. Я всегда пела песни. Мою и пою. Какое удовольствие мне это доставляло! Главное, дверь в кухню закрыть, чтоб не так раздражало домашних.

Вдруг снова для меня прояснилось. Если рутинной работой невозможно замотивировать, то её выполнение можно сопровождать чем-то, что доставляет удовольствие. Чаще всего это пение. Не удивительно, что самый тяжёлый физический труд всегда совершался с песней. С ней и радостней и легче ‘переносить тяготы’.

В этот момент я подумала о старшем сыне: он моет посуду и… поёт; пылесосит и… разговаривает сам с собой. Раньше я думала, что это мешает ему, отвлекает от дела. Конечно, в какой-то степени так и есть. Но всё же он делает, пусть медленнее, пусть не идеально, но делает. (Дети вообще многого не замечают, на чём циклятся взрослые — вспоминаю себя ребёнком). Что ж, если ему его прибаутки ‘помогают’ делать то, что не очень или совсем не хочется, пусть будет так. Он пока ребёнок.

Текст этой заметки впервые появился в блоге braintraining.family.blog

Спорный вопрос. Для тех, кто хочет спорить. Для скептиков. Но не для знающих Бога.

Мы знаем, как и когда появился мир, земля, человек. За это нас всегда будут критиковать, высмеивать. Нас не должно это смущать и сбивать с толку. Это часть цены за веру.

Но битва идёт за детские умы и сердца. И здесь нам нужно быть непоколебимыми. Наши дети вращаются в социуме, где насаждаются лжетеории о сотворении. И нам нужно закладывать в них твёрдое основание, чтобы, столкнувшись с противостоянием, они не усомнились в истине.

А истина проста.

Как это сделать? Мы не можем дать веру нашим детям. Мы даже не можем заставить их жить по нашим наставлениям. Свой путь они пройдут сами. И хорошо, если они прислушаются к родительским советам.

Всё, что мы можем, сами жить верой, чтобы наши дети видели. Мы можем привлекать их к нашим совместным молитвам и духовным разговорам, чтобы они слышали. Мы можем помогать им видеть руку Божью в их обстоятельствах, чтобы они учились.

Мы не просто можем. Это наш долг.